Russian Communication Association

Виртуальное сообщество Российской Коммуникативной Ассоциации (РКА)

Как говорить о запахах

В 1916 году немецкий психолог Ханс Хеннинг в монографии «Запах» писал: «Абстракция запаха невозможна». Действительно, мы легко называем белыми и цветы ландыша, и снег, и бумагу. Мы можем описать прилагательным сладкий вкус сахара, меда или шоколада. А вот для запахов не существует прилагательных, абстрагированных от названия источника запаха. Мы говорим о лимонном, мятном, цветочном, миндальном запахе, каждый раз упоминая «эталонный» источник такого запаха. Таким образом, мы описываем запах, а не называем его.

Обычно в языках мира лексика для обозначения запахов куда беднее, чем та, что служит для названий цветов или оттенков вкуса. Если запахи не обозначают по названию пахнущего объекта, то используют прилагательные, относящиеся к другой «области», например, вкуса (сладкий или кислый запах) или тактичного ощущения (влажный, теплый запах).

Даже в специальных случаях, в языке людей, имеющих профессиональное отношение к запахам, большинство обозначений запаха или отражают его источник, или используются в переносном смысле. В Японии с XV века возникло искусство кодо – «путь благовоний», включавшее в частности занимательную игру гендзико, в которой участники должны были угадать (а значит, и назвать вслух) в каких из пяти курильниц разные ароматы, а в каких одинаковые. Но даже в кодо обозначения запахов были позаимствованы из вкусовой области: горький (苦, nigai), сладкий (甘, amai), соленый (鹹, shiokarai), острый (辛, karai), кислый (酸, suppai).

В классификации Ханса Хеннига шесть базовых запахов были названы цветочным, фруктовым, травяным, горелым, зловонным и смолистым. Единственное абстрагированное от конкретного источника запаха прилагательное в этой классификации относится к неприятному запаху. Это заставляет думать, что люди в принципе чаще удостаивают запах особого внимания лишь тогда, когда он им не нравится. Косвенным подтверждением этому служит частое сочетание у слов разных языков значений ‘запах’ и ‘неприятный запах’. Это отмечено у осетинского слова смаг, эрзянского чине, язгулямского bi и слова mnuko из языка суахили. Латышское словоsmarža, а родственное ему литовское smardas – ‘зловоние, смрад’. Можно вспомнить также русское слово вонь и польское woń, означающее ‘запах, аромат’.

Но даже слова вонючий или зловонный означают, скорее, ‘неприятный своим запахом’, а не указывают на какой-то конкретный запах из палитры обонятельных ощущений. Мы можем охарактеризовать ими и запах лесного клопа, и запах гниющего мяса, и множество других неприятных, но несомненно разных запахов.

В любом случае, наименования запахов в человеческих языках крайне немногочисленны, по сравнению с названиями оттенков цвета или вкуса. В одной работе даже предполагалось, что обонятельные представления просто недоступны для языковых центров мозга. Всё-таки, скорее всего, бедность словаря запахов связана с тем, что обоняние занимает менее важное место среди источников информации для человека по сравнению со зрением, слухом и вкусом.

Однако психолог Асифа Маджид (Asifa Majid) из Университета Неймегена (Radboud Universiteit Nijmegen, Нидерланды) и лингвист Никлас Буренхульт (Niclas Burenhult) из Лундского университета (Lunds universitet, Швеция) описали богатую систему названий запахов в одном из языков полуострова Малакка. Их исследование было опубликовано недавно в журнале Cognition. В языке джехай, как установили эти ученые, существует не менее двенадцати наименований для запахов, не производных от названий конкретных источников запаха.

Читать дальше...

Представления: 37

© 2017   Created by Irina Rozina.   При поддержке

Эмблемы  |  Сообщить о проблеме  |  Условия использования